Below are the 20 most recent journal entries recorded in theformalist's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Saturday, September 25th, 2010
12:30 am	Забота у нас такая! Лето 2005. (Comment on this)
Monday, March 29th, 2010
1:26 am	Песни о Ленине (в сапогах) Shiny, shiny, shiny boots of leather Whiplash Lenin in the dark Comes in bells, your servant, don't forsake him Strike, dear comrade, and cure his heart! Yeah, Lenin wears boots and you gotta believe me Yeah I saw it, I saw it, I tell you no lies Yeah Lenin wears boots and you gotta believe me I saw it, I saw it with my own two eyes. (1 Comment |Comment on this)
Tuesday, March 23rd, 2010
10:57 pm	Рецензiя Новая 3D-Алиса — хѣрня. (3 Comments |Comment on this)
Thursday, March 4th, 2010
10:57 pm	Ленин по четвергам: Иркутск Ленин в Иркутске прекрасен, как последние жаркие деньки уходящего сибирского лета. (2 Comments |Comment on this)
Tuesday, March 2nd, 2010
7:15 am	Одноразовая Москва: Пушкинская площадь Это — вид почти с той же самой точки, что и предыдущий, но в другую сторону. Доходные дома М. С. Логуновой, построенные в 1880-1882 гг. по проекту архитектора А. Е. Вебера, в 1934-5 гг. были надстроены и заново архитектурно оформлены, что объясняет разницу в этажности и оформлении фасадов между снимками начала века и более современными. В 2010-м году часть дома, выходящая на Страстной и в 2005-м году завешенная рекламой, снесена: на этом месте строят новую 5-звёздочную гостиницу. (Comment on this)
Thursday, February 25th, 2010
9:15 am	Ленин по четвергам: Новосибирск После затянувшейся остановки в Омске двигаемся дальше на восток. Главный Ленин Новосибирска стоит перед зданием театра оперы и балета, которым новосибирцы не без основания гордятся. Где-то рядом, в 40 минутах езды на маршрутке или электричке — Академгородок, где начиная с 1960-х годов лучшим советским интеллектуалам в обмен на продвижение советской науки была, на безопасном расстоянии от столиц, предоставлена свобода говорить и думать что хочешь. Ленину поэтому тут неуютно. Метель, мороз 25 градусов и вокруг какие-то стрёмные чуваки. А вечером в Rock City Club — концерт «Гражданской Обороны». (2 Comments |Comment on this)
Tuesday, February 23rd, 2010
7:52 pm	Одноразовая Москва: Тверская улица Страстная (Пушкинская) площадь — одно из самых сильно изменивших свой облик мест в Москве. Здесь фотография этой площади, как она выглядела до 1937 года. Человеку, знающему Пушкинскую площадь сегодня, с первого взгляда даже трудно сориентироваться: памятник Пушкину стоял на другой стороне Тверской улицы, а на месте, где сейчас площадь перед кинотеатром, находился ныне уничтоженный Страстной монастырь. Сравнивать почти нечего. Наверное, поэтому авторы книги «Москва в кольце Садовых» выбрали более нейтральные ракурсы: вид с Пушкинской площади из центра по Тверской улице и вид на доходный дом Логуновой, половина которого снесена в 2010-м году и котором см. в следующем выпуске. Но и в этом ракурсе видно, что с начала века не осталось практически ни одного здания, за исключением дома Ивана Сытина в стиле модерн (дом с полукруглыми окнами в середине кадров). В 1979-м году, в связи со строительством здания редакции газеты «Известия» (справа), дом был отодвинут от площади на 33 метра. Реклама «Пепси» на крыше здания на Тверской, 19 — одна из самых первых появившихся наружных реклам в Москве после падения советской власти, а вывеска «Макдональдс» относится к первому макдачу, открывшемуся на территории бывшего СССР. С 1980 до 2010 строительная активность в этом районе приостановилась, хотя в печати периодически сообщают о планах очередной грандиозной реконструкции Пушкинской площади. (Comment on this)
Sunday, February 14th, 2010
11:20 pm	На родной почве Слышу песни жаворонка, Слышу трели соловья… Это – русская сторонка, Это – родина моя!.. Вижу чудное приволье, Вижу нивы и поля… Это – русское раздолье, Это – русская земля!.. Слышу песни хоровода, Звучный топот трепака… Это – радости народа, Это – пляска мужика!.. Уж гулять, так без оглядки, Чтоб ходил весь белый свет… Это – русские порядки, Это – дедовский завет!.. Вижу дубы вековые, А вон там сосновый бор… Это – признаки родные, Это – родины простор!.. Вижу горы-исполины, Вижу реки и леса… Это – русские картины, Это - русская краса… Вижу всюду трепет жизни, Где ни брошу только взор… Это – матушки-отчизны Нескончаемый простор… Снова духом оживаю, Снова весел, счастлив я И невольно ощущаю В сердце мощь богатыря!.. Ф. П. Савинов, 1885 (2 Comments |Comment on this)
Thursday, February 4th, 2010
10:20 pm	Ленин по четвергам: Омск - 3 Наконец, ещё один Ильич (в каких-то мешковато сидящих штанах и с декретами в руке) стоит в Омске на улице Ленина перед первой женской гимназией: (1 Comment |Comment on this)
Tuesday, February 2nd, 2010
7:55 am	Одноразовая Москва: Боровицкая площадь Боровицкие ворота — начало правительственной трассы. Здесь мало что менялось от года к году, только расширялось шоссе и усиливались меры безопасности. (Comment on this)
Sunday, January 31st, 2010
11:14 pm	E fango è il mondo В «Прусте» Беккет очень чётко формулирует одно ценное наблюдение автора «Поисков утраченного времени»: Страх перед разлукой — с Жильбертой, с родителями, с самим собой [последнее — в случае собственной смерти — И. П.] — растворяется в ещё большем страхе, стоит ему подумать о том, что за болью разлуки последует безразличие, что потеря перестанет быть потерей, когда алхимия привычки превратит индивида, способного к страданиям, в незнакомца, для которого история страдания — лишь пустая сказка, когда исчезнет не только объект чувства, но и само чувство; ещё он думает о том, как нелепа наша мечта о рае, где сохраняется личность, ведь наша жизнь — последовательность райских снов, от которых мы последовательно отрекаемся, что единственный подлинный рай — это рай потерянный, и что смерть многих излечит от стремления к бессмертию. То есть, гораздо большие мучения, чем привязанность к некоторому объекту, приносит нам привязанность к самой привязанности, к привязанности, которую мы считаем частью самого себя! Чуть ниже Беккет приводит цитату из «Поисков...» с почти буддистской установкой: «Не будь привычки [она же в данном контексте — привязанность — И. П.], жизнь непременно казалась бы восхитительной тем, кому смерть угрожает каждую минуту, то есть всему человечеству.» (6 Comments |Comment on this)
Friday, January 29th, 2010
12:51 am	Everybody's got something they call home Could be a journalist, Could be a scientist, Could be a screw. (1 Comment |Comment on this)
Thursday, January 28th, 2010
4:15 pm	Ленин по четвергам: Омск - 2 Главный Ленин города Омска, что на площади Ленина, оделся в костюм-тройку и набросил на плечи плащ (очевидно, чужой, укрывшись которым он только что спал на полу). «А не зайти ли мне в "Луговскую слободу" дёрнуть сто грамм "Косогоров-самогона" под ушицу со стерлядью и расстегайчиками?» — читается в его задумчивом взгляде. (2 Comments |Comment on this)
Tuesday, January 26th, 2010
8:45 am	Одноразовая Москва: Охотный ряд А вот так выглядела улица Охотный ряд в начале XX века, в 1980-х и в 2005 году. На второй фотографии справа — гостиница «Москва», построенная в 1933—1935 годах по проекту архитекторов Л. Савельева, О. Стапрана и А. Щусева. На последней фотографии — стройплощадка на месте полностью разобранной гостиницы, со всех сторон облепленная, в духе эпохи, рекламой. (Comment on this)
Friday, January 22nd, 2010
1:13 am	Завершённый шедевр (о публикации “The Original of Laura”/«Лаура и её оригинал») Публикация «Подлинника Лауры» — литературное событие года, да и, пожалуй, нескольких последних десятилетий. Но вовсе не потому, что сам текст «Лауры» представляет собой великий роман. Книгоиздатели лукавят: выставленная на передовые полки книжных магазинов книга с надписью на обложке “V. Nabokov. The Original of Laura” ни «сенсационным романом Набокова», ни литературным шедевром не является. По меткому определению русского переводчика, карточки, которые Набоков записывал перед смертью, представляют собой кусочки паззла, собирать из которых что-нибудь — совершенно бессмысленное занятие, потому что в наличии лишь треть от нужного количества, да и коробки с картинкой на крышке нет. Конечно, в каждом из фрагментов безусловно узнаваем стиль, присущий одному лишь Набокову. Но в них отсутствует то главное, что отличает все набоковские произведения: сложная и хитро упрятанная от поверхностного взгляда механика взаимодействия сюжетных линий, тем, эпизодов. В доступном нам виде “The Original of Laura” представляет собой Адама, вылепленного Богом всего на треть. Т. е. эта книга отличается от любого из набоковских романов примерно так же, как распотрошённый и разобранный на препараты труп в анатомическом театре — от живого, мыслящего человека. Это не «Замок» Кафки, незавершённость которого никак не влияет на общее качество. Это — разбитый вдребезги шедевр, осколки которого дороги как память, но сами по себе имеют ценность ничтожно малую по сравнению с той, что имело бы целое произведение. И тем не менее, повторюсь: выход «Лауры» — литературное событие не только года, но и, пожалуй, нескольких последних десятилетий. Нашему вниманию, наконец, предстал настоящий шедевр, полностью оконченный, с прекрасным стилем, выверенной композицией и глубоким содержанием, осмыслить которое приглашается каждый из нас. Но этот шедевр — не в вышедшей в свет книге. Он — в истории личности, в истории самого Владимира Набокова, для которой нельзя было бы выдумать лучшего эпилога, чем публикация «Лауры» более чем через тридцать лет спустя после его смерти. То, что сама жизнь Набокова похожа на роман, отмечают многие. Она, словно книга на части, аккуратно делится на четыре примерно одинаковых по продолжительности и насыщенности событиями периода: «рождение и Россия» — «революция и Европа» — «война и Америка» — «успех «Лолиты» и вновь Европа». Как заметил один из исследователей, судьба Набокова похожа на движение маятника, следующей фазой которого неизбежно должна быть «смерть и вновь Россия». Литературное наследие Набокова также делилось на две равные по объёму части: по восемь написанных на русском и английском языках повестей и романов. В 1976 году, уже после того, как он заявил своему сыну, что «достиг в этой жизни всего, о чём только мог мечтать», Набоков собрался создать девятый англоязычный роман, в котором планировал, ни много ни мало, развенчать страх смерти для всякого, кто прочтёт его книгу. Раннее название книги было “Dying Is Fun”. Все знали (из скупых, отредактированных самим Набоковым интервью), что начиная с «Лолиты» он пишет свои произведения карандашом на каталожных карточках, используя нечто вроде прототипа современных текстовых процессоров. Набоков не признавал печатной машинки — для него ключевую важность имела возможность легко менять порядок следования кусков текста и в целях переделки стирать написанное. Эти карточки, промежуточную стадию написания книги, никто никогда не должен был видеть: черновики всех романов Набоковым уничтожались. На карточках «Подлинника Лауры», среди обрывков сюжетных линий более-менее чётко выстроена линия персонажа, который борется со страхом смерти следующим образом. В детстве, по словам героя, его мучил кошмарный сон, в котором грязный след на обоях «оживал и превращался в ракообразное страшилище». Кошмары продолжались до тех пор, пока «однажды ночью то ли какая-то особенность положения тела, то ли вмятина в подушке или складка одеяла настроили меня бодрее и решительнее обыкновенного, но я позволил пятну начать свою эволюцию и, натянув воображаемую варежку, просто-напросто стёр гадину прочь… В конце-концов она перестала мне досаждать — как когда-нибудь перестанет досаждать и сама жизнь». В дальнейшем, по-видимому, почувствовав старение и приближение смерти, герой начинает проделывать опыты, заключающиеся в стирании с «ментальной грифельной доски» своего нарисованного мелом “I” («Я»), начиная с «тонкого основания» — кончиков пальцев ног, постепенно поднимая черту самоуничтожения всё выше и выше. Происходящее с героем записывается как отчёт о его мысленных опытах, но в процессе описывания этих опытов умирает сам Владимир Набоков, завещав родственникам уничтожить неоконченную вещь. После тридцати лет сомнений завещание, в итоге, не было выполнено. На последней карточке из пролежавшей три десятилетия в сейфе швейцарского банка стопки оказываются перечислены синонимы к слову «стирать, удалять». Исследователями давно отмечено, что в набоковских романах особую роль играют потусторонняя сила, действующая извне романной реальности. И хотя ни слово «Бог» не встречается у Набокова, ни персонажи его никогда не занимаются религиозными поисками, ясно, что именно демиург является тем самым «кукловодом», руки которого изредка промелькивают в поле зрения читателя во время особенно неожиданного поворота событий. И хотя персонажи порой приближаются к истине, основная тайна мироздания для них всегда остаётся неразгаданной. В пронзительном финале «Подлинной жизни Себастьяна Найта» рассказчику В. приснилось, что умирающий в больнице Себастьян Найт обещает сказать ему нечто очень, очень важное, и В. едет к Себастьяну из Марселя в Париж. Но обстоятельства всё время оттягивают его приезд, пока не оказывается, что В. опоздал: Себастьян Найт умер. Таковы правила игры: персонаж никогда не сможет посмотреть в глаза демиургу. Но последний может дать намёк, надежду на то, что ключ к происходящему будет найден, ускользающую, но ведущую в нужном направлении нить. В «Подлинной жизни Себастьяна Найта» остаётся открытым вопрос: является ли этот текст биографией Себастьяна Найта, написанной В., или история В. выдумана писателем Себастьяном Найтом, или «может быть, оба мы — кто-то другой, кого ни один из нас не знает». Читателю, видящему реальное положение вещей, предлагается провести соответствующие параллели между положением персонажа в романе и своим собственным, в чём и заключается смысл и сила многих романов Набокова. В том числе и самого последнего — истории его собственной жизни. Сам Владимир Владимирович, конечно, не одобрил бы ни публикацию черновиков неоконченной вещи, ни разговоры о своей биографии применительно к его творчеству. Он, как известно, воинственно отстаивал позицию отделения личности писателя от результатов писательского творчества, нарочито пренебрегая рассказами о писателях в своих лекциях по литературе, избегая откровенных разговоров о себе самом с журналистами, заслоняя самого себя своими романами. И, тем не менее, если бы Набоков писал свою жизнь, как роман о писателе (а ведь таковы почти все его романы), я уверен, он сделал бы именно такую концовку: смерть автора вместе со своим персонажем в тот самый момент, когда завеса тайны, кажется, начала приоткрываться, и эпилог тридцать два года спустя. Винни Карр, дожидаясь поезда на платформе станции Секс, прелестного швейцарского курорта, славящегося своей мирабелью, заметила давнюю свою подругу Флору, сидящую на скамье недалеко от книжного киоска с книжкой на коленях. То было дешёвое издание «Лауры», вышедшее почти в одно время с гораздо более солидным и пригожим изданием в переплёте. Она только что купила её в станционном киоске, и в ответ на шутливое замечание Винни («небось приятно читать про свою жизнь») сказала, что не знает, сумеет ли заставить себя начать книгу. — Но ты просто обязана! — сказала Винни. — Ну конечно, там много чего понавыдумано и так далее, но ты там узнаешь себя на каждом шагу. А потом, там эта твоя потрясающая смерть. Давай я тебе покажу твою потрясающую смерть. Ну надо же, как назло, мой поезд. Ты тоже едешь? — Никуда я не еду. Жду одного человека. Ничего особенно интересного. Отдай мне пожалуйста книгу. — Да, но я просто должна найти тебе это место. Это не в самом конце. Ты будешь визжать от смеха. Самая бредовая смерть на свете. — Ты пропустишь свой поезд, — сказала Флора. (7 Comments |Comment on this)
Thursday, January 21st, 2010
8:35 am	Ленин по четвергам: Омск - 1 Город Омск неожиданно богат на памятники Ленину в полный рост на гранитных постаментах. Первый из памятников встречает приехавших на ж.-д. вокзал омичей и гостей города свёрнутыми в трубочку декретами, что твой одесский Дюк: (4 Comments |Comment on this)
Tuesday, January 19th, 2010
3:45 am	Одноразовая Москва: Моховая улица Вид на Институт стран Азии и Африки — бывший корпус Московского университета, отстроенный заново после пожара 1812 г. Разница между открыткой начала века и современным видом объясняется тем, что дома по Моховой (включая церковь Георгия на Красной горке) сносились в 1930-е годы с целью расширения проезжей части. (Здесь вид примерно на то же место в момент сноса.) В 1980-е за зданием видим чёрный параллелепипед гостиницы «Интурист», построенной в конце 1960-х. В 2005-м «Интуриста» уже нет (здание снесено в 2002-м году и на его месте достраивается гостиница сети «Ритц»), а ИСАА МГУ ремонтируется, при этом, в стиле эпохи, как можно больше места отдано под рекламу. (1 Comment |Comment on this)
Saturday, January 16th, 2010
1:56 am	Цитата для библиофагуса The daytime footwear always hurt, always hurt. I waddled home from work and replaced the agony of my dapper oxfords by the comfort of old bed slippers. This act of mercy inevitably drew from me a voluptuous sigh which my wife, whenever I imprudently let her hear it, denounced as vulgar, disgusting, obscene. Because she was a cruel lady or because she thought I might be clowning on purpose to irritate her, she once hid my slippers, hid them furthermore in separate spots as one does with delicate siblings in orphanages, especially on chilly nights, but I forthwith went out and bought twenty pairs of soft, soft Carpetoes while hiding my tear-staining face under a Father Christmas mask, which frightened the shopgirls. (1 Comment |Comment on this)
Wednesday, January 13th, 2010
10:19 am	Ты приходишь в РОВД --- оправдали все тебя По техническим причинам (спёрли нажитый непосильным трудом ноутбук) трансляция Лениных и Москвы задерживается. Будет возобновлена при первой возможности. (Comment on this)
8:15 am	Продуктовый рай В догонку к предыдущему постингу, посвящённому пафосным вывескам: вот как представляют себе продуктовый рай в посёлке Листвянка, что на Байкале. 2006 год. (Comment on this)